letterra

СЛЕДЫ ПУТЕШЕСТВУЮЩЕГО:

Три подхода к целевому перемещению в пространстве – «туристический», «писательский», «исследовательский» - изначально различным образом мотивируются (развлечение, экскурс, эксперимент), по ходу путешествия наполняются разным по типу содержанием (потребительским, фланёрским, терапевтическим) и, как правило, обрамляются в разнящиеся друг от друга виды текстов (по преимуществу информационный, эстетический и этический).
Руководствующийся путеводителем «турист» не призван к иным экзистенциальным свершениям, кроме следования пути ему заранее предначертанному и обеспеченному: он просто делает покупку, надеясь на совестливость продавца; он потребляет товар, получая удовольствие или неудовольствие, рассчитываемые им по опыту пользования другими покупками других развлекательных туров и соотносимые с его отлаженной бытностью «дома». Ведь у него «есть дом», который он, турист, никогда не оставляет, как бы далеко не заводили его программные туристические маршруты.
«Путешествующий писатель», праздно-наблюдающий «фланёр» - другая статья: он пускается в путь несмотря или даже вопреки написанным путеводителям. Достопримечательности отдаленных мест интересуют его лишь постольку, поскольку он сможет прошествовать сквозь них, преодолеть их – в утверждение творческой свободы и первенства человека над местом. Само писательство и есть его дом, который он не оставляет путешествуя – путешествия как раз помогают ему обжить отдаленные комнаты, подвалы, мансарды, террасы и уборные этого его дома, доставшегося ему в неожиданное наследство при том условии, что сам он завладеет лишь той ее частью, что сможет инвентаризировать, описать.
«Исследователь», «следопыт» - самый беспокойный из путешествующих: по неизвестным причинам или стечению вышних обстоятельств ему было отказано в наследстве и доме. (Или он это только придумал и принял за реальное?) Конечно, он не лишен крова и не обойден письменными талантами – но наследие это порчено изъятием из него нечто начального и собирающего, для обретения чего он и пускается в путь. Он не полон в себе, но не знает наверняка, чего ему не достает для искомой цельности. Сила ностальгии гонит его от места к месту, от встречи к встрече, от переживания к переживанию: «Да, это хорошо и частью восполняет неданное мне… Но это еще не всё».
«Турист», «фланёр», «следопыт» - все они путешествуют и их пути пересекаются. Первый может натренировать в себе глаз второго, второй – пользовать внутри себя травму третьего, третий – мечтать о перерождении в первого. Всех их в дорогу отправляют книги, уже отпечатанные или только еще складывающиеся в ведущий мотив: тщательно сложенный путеводитель – туриста, элегантные в необязательности своих загадываемых прохождений-насквозь путевые заметки – фланёра, нудящий в своей неопределенной необходимости прописать себя трэвелог – следопыта. Но в любом случае лишь сама дорога определяет, кто из них каким образом преображенный и в какой дом сможет вернуться.
Так что, господа отъезжающие и пускающиеся в путь, по мере возможности, будьте внимательны и любопытны к себе на дорогах!

(Москва, 25.07.07)

Вводное чтение: путеводители «Вокруг света» и «Афиша»; путевые записки Дарелла и Хаксли; трэвелоги Чатвина и Найпола…